Главная / Звезды о недвижимости / Борис Грачевский: «Я обожаю свой город, даже несмотря на то, что он такой… бестолковый»

Борис Грачевский: «Я обожаю свой город, даже несмотря на то, что он такой… бестолковый»

Борис Грачевский: «Я обожаю свой город, даже несмотря на то, что он такой… бестолковый»
- Борис, какая она — Москва вашего детства?


— Я — коренной москвич, несмотря на то, что в моем паспорте в графе «место рождения» написано «Полушкино Рузского района Московской области». Родился я на Арбате в знаменитом роддоме имени Грауэрмана, где рождалась большая часть людей в послевоенной столице. А в Полушкино мой папа был культработником в доме отдыха. Там, в доме отдыха, мы и жили всей семьей — папа, мама, моя старшая сестра Лиза и я. В шестиметровой комнате под лестницей. Тогда были какие-то строгости с паспортным режимом, и меня сделали уроженцем Полушкино, почему-то «по месту работы» отца.


Но вырос я все равно в Москве — часто приезжал к своему деду в Бауманский переулок, недалеко от Елоховской церкви. Это была классическая Москва, которую я безумно любил. Прекрасно помню колоритные московские дворы, в каждом из которых была своя голубятня. Посреди двора обязательно стоял стол, на котором играли «доминошники». При доме находился сарай с дровами и углем. Коммунальные квартиры, соседи…


Но самое удивительное то, что нашим соседом был Патриарх Московский и всея Руси Алексий. И мы часто ходили его встречать, когда он возвращался со службы. Помню, как он выходил из роскошной машины. Мы, мальчишки, ничего не понимали тогда и ни во что не верили, но относились к нему очень уважительно. А он раздавал нам конфеты. Я их терпеть не мог, но из его рук ел. Еще запомнились его мудрые голубые глаза.



— Когда же вы стали жить в Москве постоянно?



— Уже подростком я переехал с родителями в район Бабушкин (ныне — Бабушкинский), где я прожил лет 10. А когда у нас с женой родился сын, мы переехали в кооперативную квартиру в Свиблово, в которой и прожили 30 лет. Это было мое первое собственное жилье. Тогда только-только открылся «Ералаш». Мне было 25 лет.





— Как вы получили ее? Вам помогли родители или связи на работе?


— Нет, что вы! Мне никогда родители не помогали. И у меня никогда не было, так называемого, блата. Это была целая история. На киностудии имени Горького был создан жилищный кооператив из сотрудников. Мне полагалась трехкомнатная квартира. Она стоила 10 000 рублей при моей зарплате в 200 рублей! Правда, первый пай составлял 4000 рублей. Но и это по тем временам были огромные деньги. Я наскреб все, что только мог, но мне все равно не хватало тысячи рублей. И я взял их в долг. Потом эти 1000 рублей меня лет пять преследовали. Я их все время перезанимал, все время был должен — это было какое-то проклятие.


В первый раз мне одолжил деньги мой учитель и коллега, с которым мы делали «Ералаш» — Александр Григорьевич Хмелик. Он дал мне деньги и сказал: «Главное — быть точным и вовремя отдавать долги». И вот я точно отдал свой долг, но занял у других. Потом я очень долго перехватывал эти деньги — то у одних, то у других, ведь помимо этого долга надо было еще каждый месяц выплачивать пай. Но, слава Богу, как-то рассчитался. В результате, эта квартира стала принадлежать лично мне только через 15 лет.



— Можно сказать, что на свое первое жилье вы заработали потом и кровью?


— Именно так. Я всего добивался в своей жизни не благодаря, а вопреки. Сам завоевывал себе имя, сам зарабатывал на жилье и так далее. Когда мы въехали в эту квартиру, денег никаких не было. Мне мой товарищ дал свой диван, я его поставил и был счастлив. Два-три года мы с женой жили в полупустой квартире.



Именно в этой кооперативной квартире выросли мои дети. В те годы Свиблово был очень популярным районом в Москве — фантастически теплый, милый, уютный, с крутым спуском к речке Яузе, замечательными прудиками, даже круглогодичным источником. У меня в то время были две охотничьи собаки, которым необходимо постоянно бегать, поэтому я прошагал в этом Свиблово все тропы…



— За те 30 лет, что вы прожили в этой квартире, вам не хотелось ничего кардинально изменить?


— Хотелось, и я ее сильно видоизменил — из трехкомнатной она превратилась в шестикомнатную! Когда у нас появилось уже двое детей, мы поняли, что нам здесь тесно, и приобрели две соседние квартиры — двухкомнатную и однокомнатную, сломали стены и сделали из трех квартир одну. Все это происходило постепенно и стоило нам уймы сил и средств. Если бы не помощь сына, мы вряд ли потянули бы такую эпопею. Все делали этапами. Сначала приобрели «двушку» и соединили ее с нашей «трешкой». Потом — «однушку» и построили отдельный «блок» для нашей дочери Ксении. Здесь ломали, а там жили. Мебель перетаскивали в одну комнату.







— Что же получилось в итоге?


— Из «трешки» — кухня-столовая, «джакузя», как я ее называю, гостиная, переходящая в холл, и моя спальня. Часть «двушки» ушла на мой кабинет, холл и большой встроенный шкаф. Из другой ее части получилась еще одна спальня, гардеробная и ванная. Из однокомнатной квартиры мы сделали «оранжевую гостиную» — еще одну кухню-столовую и баню. Квартира решена в светлых тонах. Когда мы закончили ремонт, признаюсь, было ощущение офиса. Уж очень все это выглядело непривычно — светлые стены, светильники в натяжных потолках. Дом «ожил», когда жена наполнила его всякими побрякушками.



— Как же потом повернулась ваша жизнь?


— А потом в моей жизни произошли крутые изменения — прожив 35 лет в семье, воспитав двух детей, я развёлся. И купил себе квартиру в центре Москвы, на Гиляровского, где до сих пор и живу. Жене оставил все, что у меня было, уехал только с личными вещами на своей машине. На свое новое жилье опять-таки взял кредит, который до сих пор выплачиваю.





— Чем примечателен ваш новый дом?



— Этот дом в свое время построил Юрий Лужков для театральной творческой элиты. Поначалу здесь жили почти все сотрудники «Ленкома». Мой бывший сосед за стенкой — Александр Абдулов, а моя квартира раньше принадлежала Григорию Горину. В результате, сейчас здесь живет только Марк Варшавер — директор театра «Ленком», надо мной — Александра Захарова, напротив меня — Татьяна Кравченко.



— В этой квартире тоже не обошлось без ремонта?


— Она была с хорошим ремонтом, но меня не устраивала планировка. И если бы не сам дом и место, в котором он расположен, я бы ни за что ее не купил. Так что принял решение сломать все и построить заново. Все время боялся, что меня убьют соседи, потому что дом давно был обжит и заселен, никто не делал ремонт, шумел только я один. Но мне повезло: здесь живут приличные интеллигентные люди.



— Чем примечательна ваша новая квартира?


— Получилась большая, красивая, удобная дизайнерская квартира, интересно придуманная. При этом небольшая по площади, но вполне функциональная. На 80 квадратных метрах мы разместили гостиную, объединенную с кухней, отдельную спальную комнату, ванную, гостевой туалет и гардеробную. Самое большое пространство отведено под студию, которая занимает около 50 кв. м. В гостиной есть также место для отдыха и рабочий кабинет.


В общем, как сказал один мой знакомый, это тот редкий случай, когда в дизайнерском доме хочется жить, он очень уютный. И ведь вправду, некоторые дизайнеры-архитекторы в чем-то сродни художникам высокой моды: смотреть на их вещи интересно, но носить порой невозможно. С квартирами тот же случай: бывают красивые и роскошные, а жить там нельзя. Это не мой случай. Мне здесь очень нравится.







— Что для вас главное в доме?


— Главное, чтобы было удобно и красиво. Сочетание и того, и другого придает мне силы. Поэтому я свой дом обожаю. И когда мы с моей женой приходим домой, то часто целуем стены. Думаю, это о чем-то говорит. Кстати, я женился полтора года назад.



— Кто же в вашем доме хозяин?


— Ну, конечно, я!



— Вы жили долгое время на окраине Москвы, сейчас — в центре. Где вам комфортнее?


— Находиться комфортнее на окраине, а жить в центре. На окраине — чистый воздух, много зелени, очень тихо, есть где прогуляться с собаками… И все хорошо до того момента, пока не надо куда-то ехать. В центре все-таки ты ощущаешь себя более мобильным. Я за пять минут добираюсь до любого места. Наш офис расположен на киностудии Горького, это довольно близко от моего дома. И добираться удобно, потому что я езжу в противофазе: днем все едут в центр, а я из центра, вечером — наоборот. И до моей дачи на Новой Риге тоже удобно добираться — всего 40 минут.







— Что из себя представляет ваше загородное жилье?


— Это уже второй загородный дом, который я строю (предыдущий оставил первой жене). Обзавестись снова дачей решил недавно. Сейчас строю основательный теплый дом, руководствуясь принципом: скупой платит дважды. Купил в поселке участок со строением, которое опять-таки пришлось полностью снести, чтобы в два раза увеличить дом. Сейчас мы уже закругляемся. Думаю, что в начале октября будем отмечать новоселье.



— Любите бывать за городом?


— Я ловлю любую возможность оказаться в тишине и покое. Пока у меня на это мало времени, но все же стараюсь вырваться при каждом удобном случае. Также люблю большие пространства, которые дают возможность чувствовать себя более свободно. Загородный дом мне нужен, чтобы просто наслаждаться природой и жизнью. Но совершенно не переношу физический труд. Поэтому копать, сажать, пыхтеть — не для меня.


Обожаю слушать тишину, внимать безмолвию. Это особое состояние. В одном своем стихотворении я написал: «Звонкой пощечиной бьет тишина…». Безмолвие является для меня некой созидающей силой. Так вот, загородом эта тишина входит в меня вместе с потрясающим воздухом и заряжает какой-то грандиозной яркой, сочной силой. Такие ощущения жалко терять.


Кстати, на острове Бали есть праздник, которого нет нигде в мире. Если будете там, обратите внимание, что все до единого окна имеют ставни. Потом я узнал, что раз в год на Бали бывает день тишины: жители запираются дома, закрывают окна ставнями, не разговаривают друг с другом, сидят и медитируют в тишине, словно сами себя заново создают.



— Что для вас сегодняшняя Москва?


— С одной стороны, это чудовищное бедствие с пробками. Все предпринимаемые попытки нового и старого руководства, к сожалению, ни к чему не приводят. Это очень огорчает. Невозможно заставить людей, у которых есть машины, пересесть в автобусы. Потому что прогресс остановить невозможно. Не меньше меня огорчает безобразное поведение водителей на дорогах. Это самый уникальный город в мире — только у нас человек, выехав на встречную полосу, может получить удар «по заду». Но вместе с тем облик Москвы очень сильно изменился в лучшую сторону, европеизировался. Уходят эти страшные пятиэтажки и появляются новые современные красивые дома. Другие, что нельзя сносить, облицовываются — и это прекрасная тенденция. Появилось очень много интересных современных сооружений, которые могут посоперничать с любыми западными. Любуюсь будущим Сити и вспоминаю Лондон, в котором есть такой же гордый «огурец», а вокруг него несколько модерновых домов.



— Так вы все-таки любите свою малую родину?


— Ну что вы, конечно! Я свой город обожаю, даже несмотря на то, что он такой… бестолковый.



Беседовала: Алена Дымова