Главная / Звезды о недвижимости / Дарья Донцова: «В жизни нужно никогда не сдаваться, что бы с тобой ни случилось»
 

Дарья Донцова: «В жизни нужно никогда не сдаваться, что бы с тобой ни случилось»

Дарья Донцова: «В жизни нужно никогда не сдаваться, что бы с тобой ни случилось»
– Дарья, я ждала этого интервью два года. Вы не любите общаться с прессой или так плотно работаете над новыми произведениями?

– Я вполне охотно со всеми общаюсь, просто график работы очень напряженный. Целый год вела ежедневную телепрограмму «Дешево и сердито» на первом канале. Это очень большая нагрузка, времени вообще не остается. К тому же никто не снимал с меня обязанности писать книги, я ведь сама пишу, какие бы сплетни про меня не рассказывали. У меня существует норма – одна книга в месяц. И так продолжается уже 15 лет, благодаря чему совокупный тираж моих книг сегодня составляет 287 млн экземпляров. Поэтому, простите, для интервью остается мало времени.



– Откуда черпаете вдохновение? 

– Нет никакого вдохновения – сажусь и работаю. Если я буду ждать вдохновения, то вообще ничего не напишу. 


– Вы родились в Москве. Какие воспоминания остались у Вас от родительского дома?
 
– Из родильного дома меня привезли в барак на Беговой улице, около ипподрома, где бабушка работала кассиром. Там ей дали комнату, как жене врага народа (дедушка был отправлен в ссылку по делу Тухачевского, и их из квартиры на Тверской переселили в барак на Беговой). Потом барак сломали и нам дали комнату в коммунальной квартире на улице Кирова (ныне Мясницкой). В доме, где находился магазин «Рыба», и я очень хорошо помню, как бабушка все время объясняла соседкам – нужно пожаловаться директору магазина на то, что грузчики во время разгрузки товара очень неприлично разговаривают, а детям это слышать нехорошо. 

В 1956 году мы переехали в отдельную квартиру в районе метро «Аэропорт», где отец купил жилье. Папа состоял в Союзе писателей, который построил первый кооперативный дом на улице Черняховского. У нас было три комнаты, тогда это считалось очень зажиточно – жить вчетвером в трех комнатах! Дом – кирпичный, а в подъезде сидели лифтерши, что совершенно невероятно по тем временам. Домофона не существовало, но дверь постоянно закрывали. Люди звонили в подъезд, они спрашивали – кто там? – и потом открывали. Им часто оставляли ключи от квартир, и когда дети приходили из школы, они открывали им квартиру, разогревали обед (если в семье не было бабушки). Как сейчас помню лифтерш – тетю Катю, тетю Дусю и тетю Наташу, они у нас работали очень долго и для всех были словно родные. 


– Долго там прожили?

– Я окончила университет и в 1976 году уехала в Сирию работать переводчицей. Через три года вернулась и на заработанные деньги купила двухкомнатную квартиру рядом с родительской, на улице Усиевича. В советские годы было невозможно купить жилье просто так. Квартиру в кооперативном доме мне помог приобрести папа, тоже через Союз писателей.  Отец внес первый взнос в 1972 году, потом он умер, и оставшиеся деньги я уже выплачивала сама. В той квартире я прожила  почти 12 лет. А потом мама приняла решение поменяться со мной – она уехала в мою двушку, а мы с мужем, двумя мальчиками и дочкой – в ее трешку. Там я прожила до того момента, пока мы не сняли загородный дом.



– То есть жилищных проблем не было с детства?

– С одной стороны – нет, а с другой стороны – у меня не было своей комнаты до тех пор, пока мы не переехали в съемный дом. В родительском доме одной комнате обустроили кабинет отца, в другой – спальню родителей, а в третьей я жила с бабушкой. В той квартире также была небольшая комнатка типа гардеробной – темная, семиметровая, без окна. В 14 лет я перетащила туда свою кровать и сказала: «Все, я живу теперь здесь». Родители спорить не стали – живи на здоровье. Туда поместились только кровать и тумбочка. Со стороны это выглядело очень смешно, но я там, конечно же, только спала. А в моей квартире на Усиевича в одной комнате жили дети, а в другой – мы с мужем, опять я осталась без личного угла.  


– Итак, вы сняли загородный дом…

– И начали строить свой дом. 


– Как и почему возникла идея собственного загородного дома? 

– Врачи посоветовали мне жить не в мегаполисе, а в деревне – после лучевой терапии состояние моих легких оставляло желать лучшего. К тому же, сколько я себя помню, мы всегда мечтали иметь домик в деревне и, наконец, это желание осуществилось. Я все детство прожила в Переделкино, где у нас многие годы была дача. Когда папа умер, мы стали снимать дачу, но потом уехали, потому что того Переделкино уже не осталось. Сейчас этот писательский поселок вообще с Москвой слился. Нам предлагали купить там землю, но мы не захотели. Муж узнал про строительство станции метро и сказал: «Знаешь, дорогая, еще пять лет, и мы окажемся в кольце блочных домов. Давай куда-нибудь подальше заберемся». И мы забрались сюда. 


– Расскажите, что представляли собой тогда знаменитые писательские дачи?

– Сейчас уже ничего особенного – деревянные дома в очень плохом состоянии, а в те годы они являлись собственностью Литфонда. И на фоне всех остальных дач, которые тогда были у людей, писательские дачи считались элитными, как сказали бы сегодня. Наш деревянный дом сначала отапливался печью, а потом провели центральное отопление и телефон. Четыре комнаты, кухня, веранда и огромный участок – с гектар, по которому, правда, никто не ходил, кроме детей, потому что ухожена была только территория у дома. 


– Раньше, чтобы получить государственную дачу, ее надо было заслужить. А что сейчас нужно сделать, чтобы писатель смог позволить себе дачу? 

– И тогда, и сейчас необходимо много работать. Если ты писатель, то пиши так, чтобы твои книги покупали.  


– Загородный образ жизни помогает в работе? Мне кажется, подобные условия жизни идеальны для писателя…

– С одной стороны – да, но с другой – мне в общем-то все равно, где писать. Когда я вела программу на радио, мы выходили три раза в неделю в очень неудобное время – с 13.00 до 15.00, день разрывался. Так я приезжала пораньше, садилась в холле и писала книги. Мне вообще все равно, где писать, лишь бы только ко мне не приставали в этот момент. 


– Как выбирали участок для строительства дома?

– Участок искал муж. Мы знали, что он должен быть на Новой Риге – это самая незагруженная трасса, удобно ехать на городскую квартиру. Наконец, поблизости живет много близких друзей - в Жуковке, на Рублевке. Это и мои подруги, и приятели мужа. Вот мы все вместе тут и скучковались. Определившись с направлением, стали искать участок с лесом, что было принципиально важно для нас. Мы хотели жить в небольшом поселке в лесу. Муж искал такое место год. 



– Самостоятельно или с помощью риелтора?

Самостоятельно. Муж сел в машину, позвал шофера Шуру, который работает у нас уже много лет и является по сути членом семьи, и они поехали. У них была очень простая идея. Они понимали, что дальше 25 км от МКАД не отъедут, близость к Москве для нас очень важна, так как мы оба работаем. Муж тогда был деканом факультета психологии МГУ. Я уже активно пиcала книги, часто ездила на телевидение, в книжные магазины... Муж с водителем начали объезжать все стройки. Каждую субботу и воскресенье натягивали большие сапоги и ехали, но все не нравилось. 

Однажды их привезли в какое-то пустынное место и сказали, что здесь будет поселок на лоне природы – есть и лес, и речка. Муж спрашивает: а где лес? Ему отвечают: вон там, видите, километра через три лес виднеется. А речка где? В 10 километрах. А Шуру, нашего шофера, этот риелтор не принял в расчет и не обращал на него внимание. Так вот, Шура поворачивается в другую сторону и видит за спиной мужа обрыв и гигантскую свалку. Разворачивает Александра Ивановича и говорит: «Что-то это лоно природы мне не нравится, поехали отсюда». Мы до сих пор умираем со смеху, когда вспоминаем этот случай. 

И вот однажды во время такой поездки им обоим, простите, приспичило в туалет. Кругом поля, увидели недалеко лесок, поехали туда. Ехали по каким-то колдобинам и ямам и вдруг – шлагбаум, у которого стоит дед с берданкой. Спрашивают его: что сторожишь, дед? Старик отвечает, что здесь будет строиться поселок. Они заходят на территорию и понимают – это именно то, что они искали. Недалеко от Москвы, лес, начало строительства и, судя по всему, поселок будет небольшим. Дед дал им визитку компании «Инком-Недвижимость», которая и была девелопером. Так мы стали первыми покупателями в поселке «Шервуд». 

Причем мы хотели зайти в поселок именно на начальной стадии строительства, потому что понимали – все, что будет построено не нами, чревато, мы потом никогда не разгребем «болезни» этого дома. У нас есть несколько приятелей, которые купили готовые дома, и все в один голос твердили, чтобы мы ни в коем случае этого не делали, потому что, к сожалению, очень мало порядочных застройщиков, которые строят на совесть. Вы въезжаете в дом, и на вас сваливается множество неприятностей. Поэтому стройте сами для себя.  


– Сколько времени ушло на строительство?

– Строили мы его три года исключительно на энтузиазме моего мужа, который просто пропадал на стройке. Днем он работал в своем университете, а ночью – здесь, пытаясь каким-то образом руководить. Это был ужас. Очень тяжелый процесс, в ходе которого вы теряете многие иллюзии, а мир начинает делиться на хороших людей и строителей. Я, например, всегда думала: если ты платишь человеку большие деньги – он просто обязан качественно работать. А на деле все оказалось совсем не так. Но в итоге мы получили то, что хотели – уютный трехэтажный дом, в котором живут все мои любимые и родные, включая, конечно же, четырех мопсов.  



– Кто участвовал в создании проекта и отделке дома? Обращались к дизайнерам, архитекторам?

– Мы купили у «Инкома» готовый проект, то есть участок с подрядом. Поэтому вся строительная бригада была от них. 


– Постоянная проблема на стройке – мошенничество. Вас миновала чаша сия?

– К сожалению, нет. Нас очень здорово обманул прораб, нехорошо обманул – с деньгами, материалами. Но, по счастью, мы это заметили на определенном этапе строительства и выгнали его.


– А как удалось вывести прораба на чистую воду?

– Совершенно случайно. Наш Шура постоянно ездил в банк забирать деньги на различные расходы для стройки. И произошла очень смешная ситуация. Тогда деньги шли налом, карточками никто не расплачивался. В банковской платежке есть графа – цель изъятия средств. Ее обычно никто никогда не заполняет. А Шура – человек очень ответственный – всегда заполнял эту графу и писал, например, оплата котла, оплата цемента и т.д. И в один прекрасный день, когда надо было отдать деньги за кафель в ванную комнату, у него вдруг щелкнуло в голове – я уже это писал! Шура стал проверять все платежки. Я бы все эти бумажки выбросила, но наш Плюшкин, то есть Шура, оказывается подклеивал их в «амбарную книжку». Когда я это увидела, то обалдела. Оказывается, он вел за нас бухгалтерию! Мы с мужем прямо рты пооткрывали. Так вот, он стал просматривать все свои платежки и увидел множество повторов.  

Я пошла в издательство и попросила службу безопасности «пробить» данные на этого прораба. Они мне сообщили, что у него вообще нет строительного образования, которым он нам хвалился, он бывший охранник. Все это вывалилось нам на голову буквально за два дня. Естественно, я сказала ему «до свидания». Собрала все эти бумажки и пошла к Сергею Козловскому, главе агентства «Инком-Недвижимость», положила их ему на стол. Надо отдать ему должное – он сразу же предпринял меры, моментально дал нам хорошего прораба, в общем, проблема была улажена. 

Я могу сказать, что в «Инкоме» работают очень честные и хорошие люди. Но они так же, как и все, не застрахованы от нечистоплотных подрядчиков. У меня с «Инкомом» прекрасные отношения. Я очень уважаю господина Козловского, он порядочный, приятный и талантливый человек.


– Кто занимался ландщафтом? 

– Сначала мы хотели сделать все по науке. Приглашали ландшафтных дизайнеров, они называли просто безумные суммы за свою работу. В конце концов, мужу все это надоело, и он сказал: неужели мы такие дураки, что не сможем устроить у себя все эти альпийские горки, расставить мостики и рассадить кустики? Купил пару книг, спокойно их изучил. Понял, что, где и как сажать, нашел хорошего поставщика и разбил такой сад, что все соседи нам обзавидовались!


 
– То есть муж у Вас оказался садоводом?

– Да, никто этого не знал и даже не подозревал, но когда мы переехали сюда, мой академик вдруг решил, что будет возиться в саду. Он большой энтузиаст, выписывает разные специализированные журналы, откуда узнает о новых тенденциях в садоводстве и потом экспериментирует. Например, однажды он купил нам всем чудо-сандалии, из подошвы которых торчали огромные штыри. И сказал, что мы все теперь должны ходить по участку в этих сандалиях – домработница, я, охранники, шофер… Это называется аэрацией почвы. Мы все были в ужасе. Потом он сам надел эти сандалии, сделал один шаг, понял, как это тяжело и амнистировал всех нас. 

Если бы не наша новая собачка по имени Мафи, в саду было бы еще лучше. Знаете, что она делает? Гурманствует. Сначала ела одуванчики, и муж только радовался, потому что это сорняк. А потом у нас расцвели безумной красоты сортовые разноцветные ирисы, которые муж специально купил и посадил. Собака подходила к ним, вставала на задние ноги и съедала сначала сам цветок, стебель не трогала. Когда сожрала все цветки, стала есть почки. Представляете?


– Какая инфраструктура предусмотрена в поселке?

– Никакая. А нам ничего и не надо. Больше всего мы боялись, что в поселке будут какие-нибудь клубы, рестораны… Нам ничего этого не надо. Здесь живут в основном работающие люди, которые приезжают вечером домой, чтобы отдохнуть. Все магазины расположены буквально в двух километрах – «Алые паруса», «Азбука вкуса», «Зеленый перекресток». Кроме того, рядом много других предприятий, например, комбинат «Велком», где мы прямо при заводе покупаем свежую колбасу. Чуть подальше – монастырь, где мы покупаем творог, сметану, овощи. К тому же рядом Рублевка, где есть все, что нужно.


– Поездки в город не изматывают?

– Нет, я же не сама сижу за рулем. Разлеглась на заднем сидении, говорю по телефону, читаю айпад или сплю, завернувшись в одеяло.  


– Дарья, всем известно, с какой бедой Вам пришлось бороться …

– Это не беда, это просто болезнь…


– Можно ли сказать, что Ваша жизнь делится на две половины – до болезни и после? Изменилась ли она?  

– Да, изменилась, потому что до болезни я не была писателем – это раз. И не занималась никакой общественной работой – это два. Поэтому, да, моя жизнь после болезни стала другой. 


– А почему Вы стали писать после болезни?

– Даже не знаю. Наверное, просто время появилось. Я ведь сначала работала журналистом, потом репетитором немецкого языка и свободной минутки вообще не было, поэтому о писательстве даже не задумывалась. А как только я оказалась в больнице, где делать нечего, рука сама потянулась…


– Что называется – нет худа без добра. 

– В моем случае это именно так.


– Какие уроки Вам преподнесла болезнь?

– Главный урок – если ты вылез из какой-то беды, вытащи вместе с собой кого-то еще. Постарайся объяснить человеку, что онкология – это не так уж и страшно, с ней можно справиться, главное – бороться. Так я стала послом программы Avon «Вместе против рака груди». Мы проводим марши против онкологии. Недавно написала большую книжку об онкологии «Я очень хочу жить». Это книга о том, как жить с диагнозом онкология, как вести себя родственникам, если в семье есть человек, у которого рак. У нее огромный тираж, который постоянно растет, но мне хочется, чтобы эту книгу никто не покупал, чтобы все выздоровели и она была никому не нужна. Но, увы, моя книга пользуется огромной популярностью. В свое время мой пресс-секретарь Ольга «утонула» в письмах ко мне с вопросами от больных и я решила, что проще написать книжку, чтобы сразу ответить на все вопросы. В ней – практические советы, весь мой личный опыт, хотя подчеркиваю, что я не врач и не психолог. Я уверена, что рак никогда не посылается человеку зря. Если вы заболели онкологией, то что-то в вашей жизни было не так, что-то вы сделали не то. И надо подумать, что же именно было не так и как надо измениться. Изменишься – выживешь. 


– В одном из Ваших интервью я прочитала потрясающую фразу: «Чтобы выжить, нужно следовать одному простому правилу: день должен быть спрессован таким образом, чтобы у смерти не было времени туда влезть». Получается, Вы работаете, чтобы выжить? 

– Есть такая категория людей, которых я называю «профессиональные больные» – мне плохо, мне все должны помогать, я буду лежать, а вы носите мне сладкие пончики в кровать… Это на самом деле чревато: ты очень быстро умрешь, если будешь так себя вести. Чтобы жить, надо работать, заниматься семьей, то есть находить мотивации. Не каждый хочет, не каждый может найти для себя такую мотивацию. К сожалению, многие люди считают, что если ты заболел онкологией, то следующая остановка – крематорий. Это не так. Рак вполне успешно лечится.  Я всегда считала, что в жизни нужно никогда не сдаваться, что бы с тобой ни случилось. 




Беседовала Алена Дымова