Главная / Звезды о недвижимости / Евгений Болдин: «Дом для меня — это мой мир, созданный своими руками, в который я пускаю только близких и друзей»

Евгений Болдин: «Дом для меня — это мой мир, созданный своими руками, в который я пускаю только близких и друзей»

Евгений Болдин: «Дом для меня — это мой мир, созданный своими руками, в который я пускаю только близких и друзей»
- Евгений, Вы коренной москвич. В каком районе столицы Вы родились? 

— Сразу вспоминается песня Льва Валерьяновича Лещенко «Родительский дом». Я родился в самом центре Москвы. Около Белорусского вокзала есть улица — Бутырский вал, где располагался роддом имени Крупской. Вот в нем я и родился. Наша коммунальная квартира находилась там же, на Бутырском валу. В 1948 году хороших домов в столице было крайне мало, только в центре стояли каменные здания, а от Белорусского вокзала и дальше — деревянные постройки. У нас как раз был каменный дом, перестроенный из женского монастыря — с мощными кирпичными стенами, высокими потолками, длинными коридорами со множеством комнат. В нашей квартире жили 12 семей. Нам принадлежала самая дальняя комната — 13А, расположенная на территории церкви, я жил в апсиде (это такая полукруглая стена, где стоял алтарь). Семья была очень большой. В одной комнате на 16,5 квадратных метрах жили мама, отчим, я и мой родной брат, дедушка, бабушка, три моих тети, у каждой из которых родились потом дети — мои двоюродный брат и двоюродная сестра… И все мы прекрасно уживались. Считалось шикарным жить в таком доме, в центре, со всеми удобствами. У нас были общая ванная и туалет. В 1950-х годах нам провели телефон — такой черный, пластмассовый, и мы бежали к нему по каждому звонку, чтобы узнать, кому звонят. По тем временам такие условия считались довольно хорошими. А потом наших соседей стали расселять, мы занимали все больше и больше комнат. И у меня в 14 лет появилась своя комната, что было круто. 

— Обычно коммунальный быт очень веселый…
Да, вместе жили, как правило, люди совершенно разного уровня и достатка. Я помню, одним из наших соседей был полковник. Он купил «Москвич», для того времени иметь машину — это как сейчас купить себе яхту. А соседи-пьяницы не давали нам соскучиться. Из-за них происходили постоянные скандалы на кухне, а потом мы разбирали эти конфликты на товарищеских судах, которые тогда были очень модными. Раньше в каждом дворе действовали товарищеские суды, и если соседи начинали ругаться, то, чтобы не доводить дело до поножовщины, собирался весь двор и решал — кто прав, кто виноват. Зато на праздники мы выносили на улицу патефон, все выходили и танцевали. 



То есть у Вас остались самые позитивные воспоминания от детства?

— Конечно! Летом мы бегали босиком по лужам после дождя, а зимой скакали по огромным сугробам — это было любимым развлечением. Раньше снег не убирали, как сейчас, стояли сугробы по два-три метра высотой. Мы строили из них крепости и горки, играли в снежки, заливали катки. А во дворе у нас был палисадник, в котором росли огромные желтые цветы, просто море цветов, и это в самом центре Москвы! Потрясающая экология, все утопало в зелени. Тогда город казался совсем другим — такой большой деревней. А рядом с нашим домом — улица Горького (ныне — Тверская), куда мы постоянно ходили гулять, проводили там все праздники. Я любил участвовать в первомайских демонстрациях. Очень хорошо помню свое первое участие в 1952 году. Крестный посадил меня к себе на шею (детей пускали только с родителями), и мы шли с ним от Белорусского вокзала по улице Горького на Красную площадь. Проходили колонной перед мавзолеем, на котором стояли Мао Цзэдун, Сталин и все политбюро. Я запомнил эту картину, словно сфотографировал в своей памяти. Еще помню, как объявили о смерти Сталина, и по всему городу заревела сирена, которая служила воздушной тревогой. Она гудела очень долго, минут 15 или 30. И все выбегали на улицу и рыдали как сумасшедшие.  


— До какого возраста Вы жили в коммуналке?

— До 17 лет. Потом начались мои скитания. С 14 лет я учился на автослесаря в ПТУ, это было очень популярно. В 16 лет уже работал на заводе слесарем-инструментальщиком шестого разряда. Параллельно по вечерам учился в школе рабочей молодежи. Родители к тому времени получили квартиру на Бабушкинской, и мы переехали. Но там я почти не жил, потому что в 20 лет женился, и мы стали снимать квартиру. Родители купили нам машину, тогда только появились «Жигули». Но семейное счастье длилось недолго, всего полгода, затем мы разошлись.
После я учился четыре года в индустриально-педагогическом техникуме с военной кафедрой по специальности — мастер производственного обучения по ремонту и монтажу промышленного оборудования. Сильная профессия. Закончил с отличием, а потом выпускников распределили сразу в армию. Мы все получили офицерское звание — младшего лейтенанта. Мне предложили поехать в Германию или Венгрию либо в Таманскую дивизию в Подмосковье. Я выбрал последнее, потому что этот вариант позволял каждый день быть в городе. Мотался как сумасшедший. Причем в армии мне дали квартиру, но я не любил там оставаться. Приезжал каждый день в Москву, здесь мы тусовались, гуляли, а в пять утра я вставал и ехал на службу. В 8.30 уже маршировал на плацу. И так каждый день в течение двух лет.




— Военная закалка пригодилась в жизни?

— Конечно. Во время службы, например, мне приходилось тушить пожары. В 1971 году произошел первый сильный пожар в Подмосковье, когда столицу заполонило дымом, горели торфяники. Я тогда достаточно насмотрелся на эти пожары. Ночью зарево было такое, что казалось, будто солнце село на землю. Пламя — метров под 50. Леса горели с такой скоростью, что мы убегали от огня на машине. Тушили их два месяца. 

— Когда у Вас появилось собственное жилье?

— Намного позже. После армии я год проработал учителем черчения в школе — у меня же было техническое и педагогическое образование. А потом случайная встреча с моими друзьями — Мишей Плоткиным и Олегом Непомнящим — перевернула мою жизнь. Я тусовался с ними с детства в Марьиной Роще. Этот район расположен совсем рядом с Бутырским валом, тогда он считался самым хулиганским местом, и у меня было очень много друзей оттуда. Так вот, Олег Непомнящий, работавший в «Союзконцерте», переходил администратором в только что построенный Театр кукол Образцова. В «Союзконцерте» освобождалось место, и он предложил его мне. Так я стал работать администратором по организации и проведению концертов и спецмероприятий. 




— И для этой должности не требовалось специального образования?

— Главное — иметь административные способности. Тогда ведь и не учили на администраторов, не было даже такого понятия. В 24 года я занял очень высокую должность. В рамках Министерства культуры она считалась одной из самых престижных административных должностей. «Союзконцерт» занимался организацией культурных мероприятий между республиками, и я сразу начал мотаться по городам и весям. В первые мои гастроли я повез Леву Лещенко с оркестром Гараняна и Мишу Плоткина с ансамблем «Надежда». Когда я познакомился с Лещенко, он был уже очень известным артистом, с тех пор мы с ним крепко дружим. Я организовывал гастроли всех наших артистов первой величины, разных музыкальных и театральных коллективов. Жил в гостиницах по месяцу-полтора. 
В то время я женился второй раз, это был уже осознанный поступок. Сейчас у нас уже взрослая дочь (ей 39 лет) и пять внуков. Так вот, именно тогда у меня и появилось первое собственное жилье — родители нам отдали однокомнатную квартиру на Волгоградском проспекте. Мы прожили в ней лет семь и развелись. Квартиру, конечно, я оставил жене и ушел. И снова стал снимать жилье. 
Тогда я уже перешел работать из «Союзконцерта» в «Росконцерт» и организовывал все основные праздники страны, такие как строительство БАМа, юбилеи городов, дни культуры, а также любые события всесоюзного масштаба с огромным числом артистов. Это была очень мощная концертная деятельность, которая велась без перерыва. Приезжали на неделю в какой-нибудь город, давали в день по два-три концерта во Дворцах спорта, Домах культуры, где выступало по 100-200 артистов (певцы, танцоры, акробаты, хоры и т.д.). Вот так и носились по стране из одного города в другой. Я работал со всеми артистами — эстрадными, драматическими, цирковыми и т.д. Успел даже поработать с Шульженко, Утесовым, Козловским. И уже в 1978 году в мае Алла Борисовна Пугачева переходила из «Москонцерта» в «Росконцерт», и возник вопрос — кто станет директором ее коллектива. Выбрали меня. 



— И начался новый этап…

— Да. В 1979 году я как раз развелся, и Алла развелась в этом же году. Тогда она помогла мне купить кооперативную квартиру. Писала письма, ходила в Моссовет, просила за меня. С ее легкой руки мне и дали квартиру. Причем я получил возможность купить не однокомнатную, которая мне была положена, а двухкомнатную квартиру в прекрасном месте — в 14-этажном доме недалеко от площади трех вокзалов, на первом этаже. Я так кайфовал... 

— Как обустраивались? Делали ремонт?

— Я даже в съемных квартирах всегда делал ремонт. Они все, как правило, были «убитыми» — приличных квартир тогда не существовало, и мне приходилось приводить их в порядок. Я вообще всегда любил обустраиваться, чтобы вокруг было чисто и красиво, это у меня в крови. А тут у меня появилась своя квартира. Естественно, я оторвался. Сделал отличный ремонт. Достал чешскую кафельную плитку, и был так счастлив… Всем рассказывал, что у меня ванная с туалетом отделана чешской плиткой — смешно, но факт.  

— Тогда ведь еще не было профессиональных дизайнеров, частных архитекторов… 

— Конечно! Все делали сами, и мне это нравилось. Тогда строительных материалов вообще не продавали, было жуткой проблемой найти, например, обои…. А в конце 1980-х мы уже начали выезжать на гастроли заграницу, и я стал привозить всякие диковинки для дома. Например, привез душевую кабину, которую у нас в глаза никто не видел. Это был просто космос! В той квартире я прожил весьма долго, хотя находился там редко. Постоянно ездил на гастроли, а между гастролями жил у Аллы на Тверской. И моя квартира по большей части пустовала. Потом мы привезли коллектив Бори Моисеева «Трио экспрессия». Оказалось, что Борису негде жить, и я поселил его у себя. Он жил в моей квартире два года и сейчас до сих пор говорит, что это были самые счастливые годы. А потом я смог переселиться на восьмой этаж того же дома, сделав равноценный обмен. 

— И снова ремонт?

— Да, там я сделал уже суперремонт. Сломал стены между кухней и холлом, поставил барную стойку. Я уже насмотрелся различных заграничных интерьеров и сделал все по-западному. Там я прожил до 1993 года, то есть больше 10 лет. А потом случилась перестройка, и появилась возможность купить любую квартиру. Вот тогда я сам пошел в центр искать себе жилье по душе. Не обращался ни к каким риэлторам, поскольку проще было самому договориться. Пришел туда, где мне всегда нравилось — на Патриаршие пруды, на Спиридоновку. Зашел в первый же дом, поднялся на шестой этаж, позвонил, там в коммунальной квартире жили три семьи. И говорю им: хотите я вам всем куплю квартиры, а у вас заберу эти 182 квадратных метра? Они жутко обрадовались, ведь все жили в стесненных условиях, а тут пришел такой Дед Мороз и всем купил квартиры. Но тогда жилье не стоило таких огромных денег, как сегодня. Это было шикарное здание 1914 года постройки, с четырехметровыми потолками. Бывший доходный дом, возведенный Сандуновым. В нем были почти одновременно скуплены все квартиры, владельцы получили большие жилплощади, объединив по несколько квартир. В 1994 году я сделал новый мощный ремонт. 


 
— Боюсь даже представить себе, что же это было…

— Вот тогда я уже нанял себе хорошего архитектора, который потом уехал в Америку, очень талантливый специалист. Он мне сделал прекрасный проект, основываясь на моих идеях. Огромный холл — метров 80 и три комнаты. Окна на две стороны, светло было безумно. Я люблю большие помещения, не выношу клетушек. Потрясающе удобная была квартира, в центре Москвы, вокруг дома вся инфраструктура — театры, концертные залы, рестораны, магазины, все близко — постоянно ходил пешком. 
А в 2005 году я получил официальное разрешение на чердак. Тогда сделать это было очень сложно. Я его выкупил, снес все внутри и надстроил еще 195 квадратных метров — с шикарными окнами, барной стойкой, большим холлом, красивой круговой лестницей на второй этаж. Там у меня было настоящее раздолье. 
Вскоре после того, как я поселился в этом доме, на первом этаже освободилась квартира, которая сдавалась. Ее площадь составляла 135 квадратных метров. Я предложил всем жильцам скинуться на ее аренду, сделать ремонт и организовать клуб. И мы создали клубную систему на шесть семей. Все соседи были приличные люди, весьма успешные. Я сделал просто чумовой ремонт в английском стиле — ресторан с кухней, барная стойка, бильярдный стол, телевизор, мягкая мебель. Меня выбрали президентом клуба, я установил правила, по которым мы все жили. Наняли барменов и поваров, они готовили нам еду. То есть дома можно было вообще ничего не готовить — это была моя идея и она всем безумно понравилась. И затем вся моя жизнь проходила в этом клубе, холодильник в моей квартире наверху был все время пуст. Я даже чай пить спускался вниз, а если лень идти, бармены приносили мне его наверх. Все знали привычки каждого жильца, кто что любит на завтрак, обед или ужин. Члены клуба могли приглашать гостей. Словом, это была коммуналка нового образца, я ее называл капиталистической коммунальной квартирой. Весело было безумно. Мы отмечали там все праздники, любые важные события, проводили встречи по работе, если требовалось. Все мои знакомые артисты у нас гостили. Там же шла подготовка предвыборных кампаний НДР и СПС, в которых я участвовал. Ко мне в клуб приходили самые разные политики, кого только там не было!




В 1994 году я уже перестал работать с Пугачевой и создал свою компанию — Sav Entertainment. Она стала первым совместным предприятием с американцами по шоу-бизнесу. Сначала мы организовывали поездки наших артистов на различные зарубежные фестивали и концерты, сами всех оформляли, получали визы, подписывали договоры. А с 1995 года начали привозить сюда зарубежных артистов. Первым был Элтон Джон. С тех пор мы привезли в Россию больше 70 звезд: Дайану Росс, Дэвида Боуи, Стинга, Пола Янга, Тину Тернер, Рода Стюарта, Брайана Адамса, Патриссию Каас, Шарля Азнавураа, группы Scorpions, ZZ Top, The Prodigy, Pet Shop Boys, Depeche Mode, Мэрайя Кэри… Многие из них также были гостями в нашем клубе. 


 

— А сейчас клуб действует?

— Нет, и как раз это стало одной из главных причин, почему я решил спустя 17 лет продать ту квартиру и уехать. Хозяева помещения, где у нас был клуб, решили перестроить его для себя, сделать более дорогим и шикарным. Так как клуб закрылся, мне стало уже неинтересно там жить. Я продал квартиру полтора года назад. Поскольку я всегда мечтал жить загородом, то сразу начал строить загородный дом. Я уже был женат на Марине, у нас родилась дочь. И мы переехали на Рублевку, в деревню Шульгино, где сейчас и живем.




— Евгений, какое место в Вашей жизни занимает дом?

— Я вообще очень домашний человек, хотя мотался всю жизнь по гастролям. Для меня дом имеет большое значение. Я по сути своей — домостроевец, потому и строил с детских лет шалаши во дворе. Мне все время хотелось создать свой уютный мир. Дом для меня — это мой мир, созданный своими руками, в который я пускаю только близких и друзей. Люблю, чтобы меня окружали хорошие люди, которые создают в доме особенную ауру. 




— Какими строительными советами Вы могли бы поделиться с нашими читателями? Что самое важное при строительстве дома?

— В первую очередь нужно выбрать место, определиться с географией. Сегодня самое главное — учитывать, как вы станете добираться, удобно ли вам будет ездить, иначе строительство окажется бессмысленным. Также необходимо заранее иметь представление о том, что ты хочешь построить, и правильно преподнести свои идеи архитектору, который постарается воплотить их в жизнь. Если нет возможности лично выступать в качестве архитектора и дизайнера, то лучше нанять профессионала. И, конечно же, важен контроль. Какими шикарными ни были бы специалисты, и как бы они вам ни обещали сделать все идеально, за ними нужен постоянный контроль. В подобных ситуациях доверять никому нельзя. 

Беседовала Алена Дымова