Главная / Звезды о недвижимости / Лариса Рубальская: «Я горжусь тем, что родилась в Москве, и чувствую себя хорошо только здесь»
 

Лариса Рубальская: «Я горжусь тем, что родилась в Москве, и чувствую себя хорошо только здесь»

Лариса Рубальская: «Я горжусь тем, что родилась в Москве, и чувствую себя хорошо только здесь»
- Лариса, Вы — коренная москвичка. Часто ли вспоминаете детство? 

— Я вообще не люблю оглядываться назад, но почему-то меня очень тянет в наш Грохольский переулок, где я прожила 30 лет. Рядом с домом — Ботанический сад МГУ, который мы называли «Ботаника», постоянно ходили туда всей детворой и пропадали целыми днями. С другой стороны — институт Склифосовского, который мы называли «Склифом». Там мы играли в казаки-разбойники. Еще сохранилось в памяти воспоминание о бомбоубежище во дворе, оставшемся после войны. Оно было с покатой крышей, благодаря чему нам было очень удобно забираться на него и смотреть через забор фильмы в летнем кинотеатре. Этот кинотеатр был рядом с моим домом. И я знала наизусть все фильмы: что бы я ни делала дома, из кинотеатра все было очень хорошо слышно.

— А от Вашего дома какие остались воспоминания?

— Мы жили в маленьком двухэтажном доме. Во всем дворе жители топили печи дровами, а в нашем доме отопление было на углях, которые истопник закидывал в подвале, и у нас всегда было тепло. И дети во дворе говорили: «Вот, нам приходится дрова колоть, а у вас отопление». Так что мы были в некотором роде буржуями. 
У нас была коммунальная квартира. В ней родились мои бабушка, прабабушка и мама. Правда, сначала это была обычная квартира, но потом изменились времена и к нам подселили семью. У нас было две комнаты — в одной жили бабушка, дедушка, я и брат, а в другой — мама и папа. Все так жили: соседи по коммуналке, натянутые на кухне веревки, на которых сушилось белье, не было ни ванной, ни горячей воды. Помню, что меня и брата купали в корыте посреди кухни — целая церемония. Если кому-то из соседей нужно было пройти на кухню, то это была проблема. То был послевоенный, довольно трудный быт, с которым приходилось мириться.

— То есть несмотря на такие стесненные условия, воспоминания остались самые теплые?

— А я тогда и не знала, что бывает по-другому, не понимала, что такое стесненные или нестесненные условия. Это же детство. В той квартире я прожила до 30 лет. Потом наш дом сломали и нам дали квартиру неподалеку, в переулке Васнецова, рядом с домом-музеем Васнецова. Это была уже трехкомнатная квартира, где я жила с родителями и братом, который к тому времени женился. А чуть позже и я вышла замуж за Давида, но мы так и продолжали жить все вместе. 

— Когда у Вас появилось собственное жилье? 

— Когда умер мой отец. Брат с женой получили однокомнатную квартиру. У нас с ним были очень хорошие отношения, и он сказал мне: «Живи в нашей квартире, а мы останемся с мамой». И мы с мужем поселились около Дорогомиловского рынка. У Давида была уже старенькая мама, она жила на проспекте Вернадского в двухкомнатной квартире. Так как она уже не могла за собой ухаживать, мы решили съехаться, объединив двухкомнатную квартиру его матери и нашу однокомнатную. Так мы оказались в 1984 году на Кутузовском проспекте в двухкомнатной квартире, где я теперь и живу. Первое время с нами жила мама Давида, но потом она умерла. 


— Когда меняли квартиры, к услугам риэлторов обращались?

— Нет, тогда и понятия такого не было. Мы просто читали объявления и находили варианты. Так и нашли эту квартиру, она была коммунальной. Здесь жили женщина с ребенком и бабушка. Мы их расселили очень выгодно для них. Одна семья получила двухкомнатную квартиру, другая — однокомнатную. Мы им даже помогали переехать. У нас по метражам было больше площади, но тогда просто меняли жилье на жилье, не глядя на метры, и доплат никаких не существовало. Нам очень понравилась эта квартира: окна во двор, тихо, рядом — Кутузовский проспект и работа. Мы получили то, что хотели, и это было главное.
С риэлторами я раньше не сталкивалась. Но чуть позже мой брат с женой решили переехать поближе к нам. И я принимала участие в их переезде, помогала, общалась с риэлторами.  

— Это был позитивный или негативный опыт?

— Замечательный опыт. С нами работала Наталья Барсукова из агентства «Кутузовский проспект». Она — само очарование, очень умная, честная женщина. Я очень люблю людей, которые замечательно делают свою работу. И это было одно удовольствие — слушать ее и следовать за ней. Она все сделала прекрасно. Я ее теперь буду всем рекомендовать. Я слышала много историй про недобросовестных риэлторов, но мне попался настоящий профессионал.  

— А Вам было принципиально поселиться именно в центре Москвы, когда Вы сами искали квартиру?

— Большую часть жизни я работала переводчицей в японской газете «Асахи», на Кутузовском проспекте, дом 9, а муж стоматологом на Красной Пресне. При поиске квартиры у нас был только один критерий: недалеко от работы. От нашего дома — три остановки на автобусе до моей редакции, а муж доезжал на машине до своей клиники за 10-12 минут. К тому же Кутузовский тогда не был таким престижным местом, как сегодня. 

— А сейчас Вам нравится здесь жить?

— Я очень люблю Кутузовский проспект. Моя племянница недавно родила малыша, ему скоро будет год. Мы живем в одном дворе, и я с ним каждый день гуляю. Малыш еще ничего не понимает, а я ему рассказываю, как нам повезло, что мы живем на таком замечательном проспекте, от которого глаз радуется. Я обожаю Кутузовский, несмотря на то, что очень часто стою здесь в пробках из-за проезда важных персон. И несмотря на то, что он такой дорогой: тут и молоко, и кефир, и булочки — «золотые». 

— Когда Вы переехали в квартиру на Кутузовском, делали ремонт? 

— Только косметический. А три года назад, когда умер мой муж, мне стало очень тяжело находиться в этой квартире одной. Здесь все напоминало о нем. Я не знала, как мне с этим справиться. Потом стала думать над тем, как изменить обстановку. Я была тогда еще в состоянии невключенного ума, помогали советами друзья. Мы решили сломать стенку на кухне. Я перенесла спальню в большую комнату и объединила гостиную с кухней. После этого у меня появилось ощущение, что я переехала. Домашняя экспозиция изменилась, и я перестала здесь чувствовать себя тяжело. 

— А кто делал ремонт в квартире?

— Когда-то я писала песни для ведущей «Утренней почты» Маши Скобелевой. У ее отца большая строительная фирма, и он мне помог тогда: прислал рабочих, которые и сделали ремонт. Проблем никаких не было. Со мной вообще сложно проблемы нажить, потому что я всегда всем довольна. 

— Сейчас Вам нравится атмосфера квартиры?

— Да, нравится. Я с удовольствием прихожу домой. И гостей часто принимаю. Это мои друзья, знакомые, близкие. Нет и дня, чтобы кто-то не забегал ко мне. Все по разным поводам: кто проведать меня, кто отвести душу. Поэтому у меня нет ощущения, что я живу в какой-то норе, берлоге, нет чувства одиночества. Я и работаю только дома. Мне здесь хорошо пишется. Атмосфера радует и вдохновляет.    

— В Вашем доме есть какие-то особенные вещи, с историей, которые поднимают настроение? 

— На полочке стоят лошадка и чайник — это все мое приданное. Лошадку отец откуда-то привез после войны, видимо, трофейная. А чайник от бабушки остался. Но я не такой человек, чтобы хранить памятные вещи. Я не привязываюсь к прошлому. 

— То есть смотрите вперед?

— И вперед  не смотрю. Вот сегодняшний день наступил, я открыла ежедневник, посмотрела, что у меня запланировано три дела, и я довольна. Живу сегодняшним днем.

— Многие москвичи тяготеют к загородному образу жизни. Была ли у Вас такая мечта?

— У меня есть дача около Волоколамска, за 100 км от Москвы. Самая обычная, в которой можно жить только в теплое время года. Но Давид очень любил ее, мы разбили там яблоневый сад. И он всегда туда рвался, ну и я — куда иголочка, туда и ниточка. После его смерти мне совсем не хочется туда приезжать. У меня есть помощница Валентина, она мне много помогала, когда мой муж болел. Так она и осталась жить у нас. Так вот, летом Валентина жила на даче, сейчас я ее привезла в квартиру. Валентина, я и моя собачка Мотя — так втроем и живем. 

— То есть Вы не любите копать грядки, сажать цветы…
— Когда-то обожала и делала все это. Сейчас нет. 

— А продать дачу не хотите?

— Нет, просто муж вложил в нее столько сил, что я решила — пускай будет. Вот если только возникнет какая-то экстремальная ситуация, когда мне будут сильно нужны деньги, тогда, возможно, продам. Да она и не очень-то дорого стоит, не спасет жизнь. 

— Как Вы предпочитаете отдыхать?

— Я вообще не люблю отдыхать. Когда наступает лето, я сразу думаю — скорее бы оно прошло. И, наверное, нет человека, который был бы так рад наступлению сентября, как я. Я люблю трудовой будний ритм — дела, звонки, работа... Отдыхать, конечно, езжу. Раньше — с мужем, сейчас — с друзьями. Когда были молодыми, отправлялись с палатками в лес, сейчас все больше в санаторий, на массажи, ванны. В Карловы Вары, Юрмалу, Италию… А когда я в Москве, то люблю у компьютера посидеть, книжку почитать.  

— Можно ли сказать, что в Вашей жизни не сбылись какие-то мечты, связанные с домом?

— Нет, у меня никогда и не было какой-то особой мечты. Я вообще человек не вспоминающий и не мечтающий. Сейчас все вокруг покупают и строят дома, делают новомодные ремонты… Это все не про меня. У меня свой мир, в котором что есть, того достаточно. Но есть и свои страсти, например, я постоянно обновляю скатерти, занавески и покрывала. В год два-три раза обязательно. Они меняют настроение. 

— А у Вас есть любимое место в доме?

— Это кухня. Раньше я очень любила готовить — к нам постоянно приходили гости. Сейчас готовлю не часто. Но питаюсь не бутербродами, а хожу в кафе, рестораны. Во-первых, стали позволять средства. Во-вторых, любим собираться с подругами в каком-нибудь уютном месте.

— Вам приходится давать какие-то советы по обустройству жилья племяннице или невестке? 

— Я им больше помогаю советами по кулинарии. Особенно племяннице, она мне часто звонит, ей очень нравится готовить. По обустройству — нет, они самостоятельные. Да я и сама не большой знаток в этом деле. Всегда говорю так — главное, чтобы вы вошли в дом, и вам было хорошо. 

— Как Вы считаете, каких принципов стоит придерживаться при обустройстве дома?  

— Во-первых, я считаю, что в доме должно быть светло. Поэтому я советую использовать как можно больше белого. От этого и мрак рассеивается. Во-вторых, выбрасывайте все, что только можно, не копите хлам, которым уже не пользуетесь. Если старая вещь перестала функционировать, то нужно все раздаривать или выбрасывать. Я не люблю держать коллекции в доме, как это делают многие, например, любят собирать хохлому. Есть у меня подруга, которая не любит пустоту, так у нее дома все завешано и заставлено. Да, красиво, но для меня это неприемлемо. Мне нужно, чтобы было много свободных стен.

— Что значит для Вас дом?

— Это моя душа. У меня здесь все. Здесь закипают мои эмоции, мои мысли, которые выливаются в стихи на бумаге. Здесь звонит телефон, по которому я слышу много хороших слов, в том числе и от чужих людей. Телефонные звонки подтверждают, что я неплохой человек, судя по тому, что я слышу в трубку. Кроме того, у меня есть компьютер, который для меня тоже живая душа. Он не дает мне погрузиться в состояние одиночества, потому что с его помощью я всегда могу пообщаться с кем-то, получаю разные письма, которые тоже мне говорят, что я молодец. 

— Можете ли Вы назвать себя современным человеком?

— Конечно. И образ мыслей у меня современный. Во-первых, я никогда не сетую на то, как раньше было хорошо, а теперь плохо. Не ворчу, как многие любят, мол, какая ужасная эстрада стала, слушать невозможно. Я просто понимаю, что меняются время, мода, восприятие. В принципе, мне нравится все, что происходит. Стараюсь по мере возможности принимать новые тенденции, в том числе и новую лексику. Например, я употребляю слово «контент». Еще 15 лет назад, когда я написала «Угонщицу» для Ирины Аллегровой, такого метафорического значения как «другие пускай тормозят», «угнала тебя» еще не было. Я слушаю жизнь, поэтому и могу писать «прикольно», по-молодежному. По сравнению со своими ровесницами, я сама понимаю (им, конечно, этого не говорю), что у меня развитие не остановилось. 
   
— А Москва современная нравится?

— Я знаю, что многие ругают город за небоскребы. А мне кажется это интересным. Из окна моей спальни ночью виден фрагмент «Москва-Сити», и мне радостно, что город растет вверх. Меня не раздражают новые дома, которые все критикуют. Я считаю, что городу необходимы перемены, как и человеческим отношениям. Должен развиваться человек, должен расти и преображаться город. И если кто-то приезжает ко мне в гости, то я с удовольствием устраиваю экскурсии.

— А какие места в Москве Вы показываете своим гостям?

— Вот только что ко мне приезжала в Москву троюродная сестра из Нью-Йорка с дочкой. Она не была здесь 30 лет, дочка вообще в Америке родилась. Конечно, мы объездили Москву вдоль и поперек. Первым делом побывали на моей любимой Красной площади, в ГУМе, который всегда поднимает мне настроение. Ходили, конечно, по Тверской, ездили на ВВЦ, где я обожаю скульптуру «Рабочий и колхозница».  Посещали Третьяковку, Музей Васнецова… Я вообще Москву люблю безумно, и чувствую себя хорошо только здесь. Все, что в моей жизни происходило хорошего, случалось именно в этом городе. Я скучаю по нему, в какие бы райские края не уезжала. И страшно горжусь всем, что здесь происходит. Когда приезжаю в любой другой город, мне кажется, что это провинция по сравнению с Москвой. 

Беседовала Алена Дымова