Главная / Звезды о недвижимости / Любовь Казарновская: «Мечтаю создать царство музыки, любви и красоты»
 

Любовь Казарновская: «Мечтаю создать царство музыки, любви и красоты»

Любовь Казарновская: «Мечтаю создать царство музыки, любви и красоты»

- Любовь Юрьевна, Вы — коренная москвичка, Ваш дом был и остается в Москве. Чем дорог Вам этот город?
 
— Это город моего детства. Город, где жили мои родители. Хотя корни у меня сибирские: мама из Новосибирска, папа из Омска. Но для меня Москва моего детства — совсем не та, что сегодня. Моя Москва более уютная и теплая. Помню в нашем районе Дорогомилово старые двух-трехэтажные дома, булочные, сапожные мастерские — это была купеческо-трудовая Москва. Мы с девочками по дороге из школы всегда покупали изумительный бородинский хлеб в старой пекарне, на здании которой стояла дата: 1878 (год постройки). Вот такую Москву я обожала!
  
— А какой Вы ее видите сейчас?
 
— Мощный энергетический город, но очень зашоренный. Москвичей почти не осталось, одни приезжие. Когда я просыпаюсь и слышу по утрам через окно «хырды-бырды», меня это сильно удручает. Это уже не моя Москва, а столица союзного государства.
 
Интеллигентный старый центр Москвы моей молодости — это совершенно особые лица, особые люди, особая культура… А сейчас на лицах — сплошная суета. Вокруг — какая-то ползучая энергия людей, которые не любят столицу и не знают ее. Они приезжают сюда на заработки. Ушло чувство дома. Появилось ощущение города, где все охотятся за большими деньгами и стараются друг у друга из горла их вырвать. Мне это все неприятно.



— А что Вам нравится или не нравится в облике современной Москвы?


— Мне не нравятся реконструированные дома с так называемым евроремонтом, из-за чего теряются стиль и облик многих зданий. Вот, например, в Италии к ремонту старых домов относятся очень аккуратно. И это правильно, потому что тем самым сохраняется дух города. Мне нравится, когда после ремонта остается некоторая потертость, обветшалость, непричесанность. Получается так элегантно, так красиво. Ремонт должен быть сделан с большой любовью к истории города. Вот за что я люблю Петербург? За то, что в его центральной части все-таки соблюден тип и дух застройки XVIII–XIX веков. Он не испорчен современными «домами-уродами».  
 
— Вот смогли же сохранить Питер. Почему же Москву не уберегли?
 
— Потому что Питер стал столицей с областной судьбой и на него мало обращали внимания. В этом его минус и плюс одновременно. Москва в 1990-е годы попала под влияние «имперских» бизнесменов, которые вливали в город деньги, строили себе офисы и руководствовались принципом: «кто платит, тот и заказывает музыку». А Питер, с одной стороны, остался по ментальности областным городом, хоть и с имперскими замашками (поскольку два наши президента и вся правительственная команда из Петербурга). А с другой стороны, его миновала «чаша сия», так как это все-таки не полноценная столица, потому и внимания меньше. И слава тебе Господи, хоть Питер не испортили. Кстати, когда готовились к 300-летию Санкт-Петербурга, ЮНЕСКО настояло на том, чтобы власти сохранили облик старого города.
 
— Какой город мира Вы считаете идеальным для жизни?


— К сожалению, так получается, что по-настоящему большие проекты и дела можно делать только в мегаполисах, а отдыхать лучше в маленьких городках. Совмещать и то, и другое сложно. Поэтому, например, я живу в Москве, а отдыхать предпочитаю в Баварии, где у нас есть квартира с видом на Альпы. Мы приезжаем туда и, что называется, откисаем, то есть расслабляемся полностью. Там потрясающий воздух, чистейшая экология, необыкновенная красота — озера, горы. Все близко — Австрия, Италия, Словения, Хорватия — и досягаемо на машине. В общем, на мой взгляд, это крайне удачное место, где ты действительно можешь сказать: «Нервы, я вас выключаю, отдыхайте на полную катушку». Идеальный вариант.
  
Кроме того, на границе Баварии и Австрии живут совершенно особые люди — открытые, улыбчивые, сердечные, совсем нетипичные немцы. Они из славянского племени баювари, то есть по сути славяне, которые обосновались в Альпах. Очень близкие нам по духу. Всегда здороваются, рады тебя видеть, во всех кафе привечают, дают бесплатную чашечку кофе с круассаном, то есть абсолютно наша ментальность — гостеприимность, теплота. Это очень радует. Настоящие немцы очень суровые и скупые, а эти любят жизнь и наслаждаются ею.



— Насколько Вы предрасположены к переменам — смене места жительства, обстановки?
 
— При всей привязанности к России я — космополит, человек мира. Я очень легко адаптируюсь к любой стране, если она близка мне по духу. Мы жили и в Нью-Йорке, и в Вене, сейчас много времени проводим в Баварии. Главное — чтобы мне было комфортно с людьми в другой стране. Но по большому счету, всю любовь и привязанность к родине ты можешь ощутить, только пожив на чужбине. Тогда приходит осознание того, что ты — частичка родной земли, ее традиций, культуры.
 
Меня воспитывала педагог Надежда Матвеевна Малышева-Виноградова, человек из XIX столетия. Она была концертмейстером Шаляпина, ученицей Станиславского. Ее муж, академик Виноградов, именем которого назван институт русского языка, — крупнейший ученый-пушкинист. Когда я пришла в их дом, мне было 18 лет, а Надежде Матвеевне за 80. Именно она открыла мне всю силу и красоту русской классики, научила понимать сокрытое в ней единение музыки и слова. Так вот, благодаря этому человеку я воспитана в традициях высокой культуры XIX века. Для меня та Россия, которую я знаю по музыке Чайковского, стихам Пушкина, прозе Достоевского, Толстого, Чехова, так и осталась моделью, которую я обожаю и люблю. Я, конечно же, чувствую очень большую привязанность к русской культуре. Она меня волнует, так же как и люди, которых я называю «осколками той цивилизации». Поэтому Россия для меня очень дорога, и я скучаю по ней. Где бы я ни была, меня все равно тянет сюда.  


— А дома обстановку менять любите?
 
— Нет. Я могу менять детали, допустим, перекрасить стены, переставить шкафы, обновить картины. Но не больше. 
 
 


— А есть приверженность к какому-то стилю?


— Я люблю то, что созвучно моему настроению. В моей московской квартире, например, хай-тек сочетается с традиционными деталями интерьера XIX–XX столетий. И все говорят, что это очень гармонично. Я скорее поклонница эклектики, которая прежде всего удобна и функциональна.
  
— Вы когда-нибудь обращались за услугами к риэлторам?

 
— Да, квартиру в Москве, где мы сейчас живем, нашли риэлторы.
  
— Какое у Вас осталось впечатление от сотрудничества?
 
— Мы совершенно случайно наткнулись на агентство, расположенное на Арбате. Я позвонила, рассказала, что мне нужна квартира в историческом центре, мне ответили, что сейчас мы вас соединим с дамой, которая занимается старым фондом Москвы. Это оказался риэлтор с хорошим традиционным вкусом. Я ей объяснила, что хочу, и она очень быстро нашла нам квартиру на Старом Арбате. Из какой она компании не помню, но помню, что зовут ее Вера Львовна Лосева. Милейший человек! Моей эстетики. Впечатления остались только положительные. 
  


 

— Как пережили ремонт?
 
— А вот ремонтников  мне порекомендовала моя приятельница, у которой они работали. Ими я тоже осталась очень довольна (русский и двое украинцев). Ребята лихо, всего за полгода, из убитой коммуналки в старом доме сделали мне конфетку. Правда, сказали, что вывезли 40 грузовиков цемента и отколотого кирпича, когда равняли стены и полы. Я с ними до сих пор поддерживаю контакт, они постоянно нам  что-то ремонтируют в квартире, делают легкую косметику. Например, если я вижу, что двери потемнели или что-то еще… Наш дом 1913 года, один из лучших доходных домов Москвы, и при этом в фантастически хорошем состоянии, очень качественно построенный: отличные стены, фундамент, сантехника. Ремонт делали все соседи, и никогда в доме не возникало никаких проблем с коммуникациями или еще чем-то.  
 
— Как в Вас сочетается творческий и домашний человек?
 
— Легко. Я считаю, что очень важно уметь переключаться, например, со сцены на домашние дела. Потому что если ты все время находишься в состоянии творчества, то рано или поздно станешь ненормальным. Я могу прийти домой и сварить себе свекольник, загрузить стиральную машинку или поговорить с сыном-студентом. Это и называется семьей. И это очень важная составляющая моей жизни. 
 
— Есть у Вас любимые и нелюбимые домашние обязанности?
 
— У нас дома нет обязанностей, есть добровольное включение всех в нашу домашнюю жизнь. Если мне некогда, то муж делает покупки, сын готовит еду… То есть у нас полная взаимозаменяемость. Единственное — я ненавижу гладить, но это делает дама, которая убирает нашу квартиру.
 


  
 

— А есть приверженность к какому-то стилю?

— Я люблю то, что созвучно моему настроению. В моей московской квартире, например, хай-тек сочетается с традиционными деталями интерьера XIX–XX столетий. И все говорят, что это очень гармонично. Я скорее поклонница эклектики, которая прежде всего удобна и функциональна. 
   
— Вы когда-нибудь обращались за услугами к риэлторам?
 
— Да, квартиру в Москве, где мы сейчас живем, нашли риэлторы. 
   
— Какое у Вас осталось впечатление от сотрудничества?
 
— Мы совершенно случайно наткнулись на агентство, расположенное на Арбате. Я позвонила, рассказала, что мне нужна квартира в историческом центре, мне ответили, что сейчас мы вас соединим с дамой, которая занимается старым фондом Москвы. Это оказался риэлтор с хорошим традиционным вкусом. Я ей объяснила, что хочу, и она очень быстро нашла нам квартиру на Старом Арбате. Из какой она компании не помню, но помню, что зовут ее Вера Львовна Лосева. Милейший человек! Моей эстетики. Впечатления остались только положительные.
 


  
 
— Существуют ли у Вас домашние семейные традиции?

 
— Конечно. Например, собираться за большим столом по праздникам. Это было и есть. Встречаться с родственниками, близкими людьми — так приятно! Например, в Иркутске у нас живут родственники, они всегда приходят на мои концерты, потом мы идем к ним домой или в ресторан и все-все обсуждаем. Такое общение очень важно и ценно. Я им дорожу. 
   
— В каком времени вы хотели бы жить?
 
— Конец XIX — начало XX, до великого переворота. Самое для меня любимое время. Прежде всего потому, что по духу люди были другие. Они вибрировали по-другому. Я сейчас веду авторскую программу на радио «Орфей», которая называется «Вокалиссимо». Не так давно я сделала целый цикл программ по переписке Виардо с ее современниками. Господи, о чем люди говорили и писали! Это же одна радость! Какая была включенность в творческий процесс всего того, что происходит вокруг тебя — живое общение, музыка, театр, литература, поэзия. Их общественная, светская, в хорошем смысле слова, богемная жизнь была на совершенно другом уровне вибрации. Как они все это живо обсуждали! Я понимаю, конечно, что у них не было интернета и телевидения, информация шла по совершенно другим каналам. Но какое это было чудо! Просто потрясающе!        
   
— У Вас в детстве были мечты, связанные с собственным жильем?
 
— Нет, не было. У меня была такая большая семья, и мы жили так дружно, что я считала — это идеальный вариант, лучше ничего и нельзя было придумать. В нашей трехкомнатной квартире на набережной Шевченко постоянно собирались родственники, все у нас ночевали и всем хватало места. И мне казалось, что  у нас огромная квартира! Моя бабушка была семейным психологом в нашем доме — к ней за советом приходили все соседи. И если в подъезде у кого-то был праздник, то нам обязательно несли кусок пирога и домашнее вино. Представляете, какая прелесть! Во дворе наши соседки всегда устраивали какие-то пикники в беседке: выносили квас, пироги, окрошку… Сидели и общались. Люди жили открыто и по-доброму. Именно эта доброта сегодня ушла... 
 


  
 
— Владелицей какой недвижимости Вам хотелось бы себя видеть?

 
— Мне хочется быть не владелицей недвижимости, а центром притяжения интересных людей. Чтобы в моем доме гости с удовольствием общались на высоко духовные темы. Не кто кого обдурил или сколько денег заработал, а например, на каком потрясающем концерте побывали, какую грандиозную информацию узнали о том, что ждет нашу планету… Мне интересны именно такие общечеловеческие и планетарные темы, а не бытовщина и дрязги, которые обсуждаются сегодня повсюду. Это очень угнетает. Когда люди начинают грузить меня такими проблемами, я сильно устаю… Я хочу, чтобы мой дом был открытой площадкой для такого исключительного общения. 
   
Я вспоминаю дом Надежды Матвеевны, моего педагога. К ней приходили великие умы и гуманисты современности, ученики ее мужа, такие как Никита Ильич Толстой, внук Толстого, Дмитрий Сергеевич Лихачев, который готовил у Виноградова докторскую диссертацию, Юрий Михайлович Лотман, гениальный ученый-филолог, который написал комментарии к «Евгению Онегину» и я не могу их читать без слез. Таких людей уже нет! Таких умов нет! Такого мышления нет! И я, девочка, смела сидеть с ними за одним столом и обсуждать сцену письма Татьяны из оперы «Онегина», которую я пела, и Лотман давал мне рекомендации. Я сейчас вспоминаю и думаю — во что меня погрузил Господь, в какие энергии! Это же просто подарок судьбы. И когда я говорила: «Надежда Матвеевна, я не знаю, каким богам молиться и благодарить за то, что я стала вашей ученицей и попала в ваш дом!», она мне отвечала: «Любаньчик, старая буддийская пословица гласит: когда ученик готов, приходит и учитель. Значит, ты готова. А раз ты готова, то слушай». 
   
А у нее круг общения был потрясающий: Анна Ахматова, Галина Уланова, Фаина Раневская. Они часто собирались в Доме творчества под Москвой. И после таких встреч Надежда Матвеевна мне рассказывала: «Сидим мы с Анной Андреевной и Галиной Сергеевной, пьем чай со смородиновым листом на веранде. Ахматова читает стихи, а я рассказываю, как аккомпанировала Федору Ивановичу Шаляпину — Мусоргского «Блоху». И Анна Андреевна спрашивает у меня: скажите, как это — с Шаляпиным на одной сцене находиться? Это что? А я им отвечаю: это конец света. Мне казалось, что я парю где-то в облаках и не понимаю, на какие клавиши нажимаю, туда ли нажимаю, потому что я была вся в нем. Он как торнадо над всеми нами….». Вот, понимаете меня, что такое настоящее общение? 
   
— Да, у меня аж мурашки по коже побежали…
 
— Мой педагог мне говорила: главное в общении с человеком, который пришел к тебе, чиркнуть спичкой, заразить его своим интересом. И считай, что день прошел не зря! Так что, можно считать, что сегодня день прошел не зря (смеется). 


— Любовь Юрьевна, дайте совет, как сделать, чтобы в доме всегда жила любовь?
 
— Самим быть воплощением этой любви. Если вы являете собой любовь к жизни, к профессии, к людям, которые вас окружают, ко всему новому, то около вас также будут находиться люди, которые несут эту любовь. Важно транслировать любовь на все, что есть вокруг вас. Это залог того, что, несмотря на все трудности нашей жизни, вы будете счастливым человеком. 
   
Надежда Матвеевна мне как-то сказала: «Любаньчик, я тебе дала эстафету из века XIX в век XXI. Передавай ее дальше. Неси молодым людям этот импульс радости и понимания того, что есть любовь в нашей профессии. Певец не может творить, если он сам не излучает радость». 
   
И вот сейчас я организовала в Словении Академию музыки, в Радовлице — прелестном, просто очаровательном городке, всего в 20 минутах езды от австрийской границы. В этой Академии я хочу создать царство любви и красоты. 
  
— А почему же не в России?
 
— Да потому что в России в этом никто не заинтересован. Здесь все смотрят на то, сколько денег это принесет, а там думают, как можно превратить город в царство музыки. Я нашла людей, которые со мной на одной волне. Они тоже музыканты — словенцы Беньямин и Манца Измайловы: он — скрипач, дирижер и композитор, она — певица. Они помогли мне заинтересовать мэра, который спросил: «У нас будет царство красоты и любви? Хочу! Хочу, чтобы наша Радовлица стала местом счастья, куда будут приезжать люди со всего мира». И они помогли мне воплотить эту прекрасную идею в жизнь. Нам выделили здание XVII века, два года назад отреставрированное. Мы уже приняли в Академию 32 человека — это скрипачи и певцы из Китая, Словении, России. Я буду вести там мастер-классы. И я хочу, чтобы город пел с нами каждый день. Хочу превратить это потрясающее место в источник радости и счастья, гармонии духа и любви.
 
 
 
Беседовала Алена Дымова