Главная / Звезды о недвижимости / Татьяна Веденеева: «Внешняя оболочка дома должна соответствовать его внутреннему содержанию»
 

Татьяна Веденеева: «Внешняя оболочка дома должна соответствовать его внутреннему содержанию»

Татьяна Веденеева: «Внешняя   оболочка дома должна соответствовать его внутреннему содержанию»
- Татьяна, Вы родом из Волгограда. Какие воспоминания у Вас оставил родительский дом? 

— Когда я только родилась, мы жили в коммунальной квартире, правда, всего с одной соседкой. Это был сталинский дом, с большим коридором, высокими потолками, просторным двором с фонтаном. Мне, ребенку, тогда казалось, что это огромная квартира. Но на самом деле было весьма тесно, ведь мы жили всего в одной комнате. В те времена в Волгограде почти не существовало кооперативов. Зато была другая возможность приобрести жилье. Можно было построить дом своими руками и получить в нем квартиру. Деньги платить не нужно было, строительство финансировалось государством. Но требовалось отработать определенное количество часов на стройке, если хочешь получить квартиру. И не важно, какая у тебя профессия (врач ты или учитель). И мой папа, как и многие другие, после работы три раза в неделю ходил туда и строил наш будущий дом своими руками — под руководством прораба, конечно же. Дело в том, что квалифицированных рабочих тогда не хватало, город оказался совершенно разбит после войны, жилья не было вообще. Однако благодаря такой нехитрой системе Волгоград очень быстро отстроился.  


— И куда Вы переехали из коммуналки?

— В пятиэтажку, очень хорошего качества — из кирпича, с очень толстыми стенами. Это была двухкомнатная отдельная квартира на третьем этаже — с потолками в три метра, балконом. И мне тогда казалось, что это хоромы. У меня остались самые хорошие воспоминания о той квартире. Помню огромный двор с качелями, где я гуляла. Жители его благоустроили, высадили деревья. И вот когда я уже после института приехала домой, то не узнала свой двор — деревья были просто гигантскими. Но главное другое. Поскольку люди сами строили жилье, то все к нему относились очень аккуратно — в подъезде всегда было идеально чисто, никаких выбитых окон, надписей на стенах. Если бы кто-то из подростков что-то нарисовал в подъезде, нам бы сразу руки поотбивали, мы это знали.
А потом родители с моей подачи переехали в другой дом, кооперативный, построенный уже за деньги. Мне казалось, что там район лучше. Так вот, это было уже совершенно другое отношение к жилью. Они очень сильно переживали и говорили мне: «Зачем нам эта квартира большего размера, если в подъезде черт знает что творится?!»  

— А каким Волгоград остался в Вашей памяти?

—  В советское время в городе было очень много предприятий — крупнейший сталеплавильный завод «Красный Октябрь», сталепрокатный, баррикадный, который во время войны производил танки, а изначально это был завод сельскохозяйственной техники... Все они стояли на берегу Волги и загрязняли ее. Так вот, эти предприятия отделял от города длинный-длинный парк. Он был широкий, с великолепной аллеей и огромными цветочными клумбами. А по окраине парка шла лесополоса, которая отделяла предприятия от жилой части города. Я помню, как в детстве мы любили играть в этом парке. Там было очень много цветов. И когда я теперь приезжаю к себе на родину, к папе, то вижу, что цветов уже нет. Просто растут деревья, и никто за ними не следит. Очень обидно. С 1990-х годов в городе все стало приходить в упадок, большая часть предприятий остановилась. Заводы перекупаются из рук в руки, владельцы меняются, а производство стоит.


— Какой уклад был у Вас в семье? Какие семейные традиции запомнились? 

— Как у всех — школа, дом, помощь родителям. Помню, когда мама уходила на работу, она меня будила и говорила: «Таня, после школы свари борщ и погладь папе рубашки». А я лежала и думала: «Лучше бы не просыпаться». Но зато я с детства все это умею делать. 

— До какого периода Вы жили с родителями?

— До 16 лет. Потом уехала в Москву и поступила в ГИТИС. 

— Не боялись из родного города сразу переехать в мегаполис?

— Нет. Я вообще, верю, что судьба человека предрешена. Помню, что садилась в поезд и плакала, мое сердце разрывалось, когда я видела удаляющееся лицо мамы. Это было ужасно тяжело, но потом все закрутилось, завертелось…

— Ехали «в никуда» или к родственникам?

— Меня встречала с поезда знакомая мамы, которую она сама не видела лет 10. Встречала по описанию моего платья. Пока я сдавала экзамены в ГИТИСе, то жила у них, а потом в общежитии, но недолго, всего год. Я сразу начала сниматься в кино, у меня появились деньги, и я стала арендовать квартиру, хотя в Москве в советское время не было лишнего жилья и рынка аренды не существовало. Просто кто-то на киностудии «Мосфильм» сказал мне, что его знакомые уезжают зарабатывать деньги на Север, и у них освобождается однокомнатная квартира в Москве, в хорошем месте — на Лесной улице. Я сразу ухватилась за эту квартиру и снимала ее все время, пока училась. 


— Помните свое первое впечатление от Москвы?
 
— Самое первое, что я запомнила, это поездку на метро в район Фили. Там есть открытая ветка через мост над Москвой-рекой. И когда мы проезжали ее, то друзья моей мамы, которые меня встречали на вокзале, сказали с гордостью: «А вот это — Москва-река». Я была просто потрясена и подумала тогда: «Как это может быть? Это же столица! Здесь должна быть могучая река! А это, по сравнению с Волгой, какая-то лужа!» Поэтому когда я увидела Москву-реку, у меня был шок. В Москве — и такая речушка! 
Все остальное мне очень понравилось. Я невероятным образом ощущала движение времени в городе. Хотя и не смотрела новости, они меня в то время никак не интересовали. Но мне казалось, что в Москве время чувствуешь физически, как воздух. Вокруг происходили события, в которых я хоть и не участвовала, но ощущала их каждой клеточкой. Я понимала, что здесь совершенно другой ритм жизни, и мне это страшно нравилось. Поэтому я сразу же приняла этот город. Просто влюбилась в Москву! 


— Неужели все было так идеально?

— Да, некоторые вещи меня все-таки удивляли. Надо мной нередко смеялись однокурсники, как над провинциалкой. Например, я помню, как один парень назначил мне свидание на Кузнецком мосту. Я приехала и стала спрашивать у прохожих: а где мост? Тот парень потешался, а я искренне не понимала — ведь если улица так называется, значит должен быть мост. Только потом, когда мой багаж пополнился знаниями, выяснилось, что мост был до тех пор, пока Неглинную речку «не упаковали» в трубу и не спрятали под землю. Улица осталась, а моста уже давно нет. И ведь не каждый москвич это знает.
Точно так же меня удивило отсутствие в Москве станции метро «Красная площадь». Я думала: «Ну как же так — вся страна знает, что такое Красная площадь. Любой турист, приезжая в Москву, идет на Красную площадь. А оказывается, здесь нет такого метро. Как же он ее найдет?» 
Я всегда очень любила все видеть и замечать. Даже в советское время, когда, например, смотрела западные фильмы, которые показывали крайне редко, я хоть и следила за сюжетом, но всегда подмечала разные детали, причем не специально. Обращала внимание на интерьеры и экстерьеры. И вот так случайно я обратила внимание на один жилой дом в Марьиной роще. Представьте плоский торец пятиэтажного дома, посередине которого, на уровне третьего этажа, установлен один-единственный балкон, но нет ни окна, ни двери, только глухая стена и приделанный к стене балкон. Каждый раз, проезжая мимо, я думала: «Интересно, что именно имел в виду архитектор? Может быть, он забыл что-то доделать?» Причем, я знаю, что иногда люди специально закладывают изнутри квартиры балконные проемы или окна, исходя из соображений планировки, но они всегда оставляют снаружи оконный профиль. А в этом доме — просто гладкая кирпичная стена и приделанный балкон. Очень смешно.   


— Когда Вы закончили скитаться по арендным квартирам?

— В середине 1980-х годов. Я долго снимала квартиру, и уже работая на телевидении. А поскольку дикторов тогда в стране было очень мало, то нам всем помогало руководство. Оно походатайствовали за меня. Но я понимала, что государство ничего мне бесплатно не даст, потому что кто я такая? Я ведь только что пришла на телевидение, молодая девчонка. И руководство телевидения написало письмо в администрацию Москвы с просьбой разрешить мне вступить в кооператив. Пришел положительный ответ — мне разрешили купить однокомнатную квартиру. Это был единственный кооперативный дом, построенный в Москве в 1980 году, потому что все силы были брошены на олимпийские объекты. Тогда вообще жилья строили очень мало. Я уже могла себе позволить купить жилье, потому что во время учебы в институте снималась в кино нон-стоп. Помню, мой первый взнос составлял 1200 рублей. Кино мне в этом смысле очень помогло. В моем доме на 16 этаже жила в точно такой же однушке, как у меня, Ира Понаровская. На втором этаже жил Слава Добрынин. В своей первой квартире я прожила лет 15 лет, 10 из которых ждала, пока построится моя вторая квартира.

— Еще один кооператив?

— Да, моя новая двухкомнатная кооперативная квартира строилась 10 лет. Зато когда дом был готов, случилась перестройка, и у меня оказалось две квартиры, которые можно было приватизировать. Опять же — нет худа без добра. 




— Удалось насладиться жизнью в новоиспеченной двушке?

— Нет, там я вообще не жила, хотя место было хорошее. Дом стоял в центре, на Олимпийском проспекте. В те времена все было в дефиците, за всем нужно было стоять по три–пять лет в очереди — за машиной, мебелью и т.д. Помню, как мне выдали карточки на мебель. Когда подошла моя очередь, я купила румынскую мебель из натурального дуба — спальню и гостиную. А квартира еще не была готова. Мебель удалось пристроить на склад, где она и лежала несколько лет. И вот когда, наконец, этот кооперативный дом построился, я сразу все перевезла в новую квартиру. Более того, к тому времени я уже съездила в Японию, где приобрела телевизор, видеомагнитофон и видеокамеру. Все это также лежало в моей новой квартире, упакованное в коробках. И мне даже в голову не пришло поменять строительные замки, хотя уже тогда пошла мода на железные двери, которые все ставили для предосторожности. А я всегда верю в людей. Ну и что вы думаете — у меня все это благополучно вывезли. Самое обидное было, что в одной коробке у меня хранились видеокассеты с записью моего ребенка, огромное количество фотографий и письма. Ко мне приходили тысячи писем. Все хранить было нереально, но самые интересные, смешные, необычные я оставляла. И это все украли. В результате фотографий моего маленького сына у меня практически не осталось. 


— И как Вы это пережили?

— Было очень обидно. Но поскольку  мебель была куплена много лет назад и я ее вообще не видела в собранном виде, то быстро забыла про это горе. Однако в тот момент я была так сильно расстроена, что сразу продала эту квартиру, не захотела в ней жить. 

— Купили другую?

— К тому времени я познакомилась со вторым мужем, мы какое-то время снимали жилье, а потом купили квартиру на Чистых прудах, в бывшем доходном доме. И я до сих пор в ней живу. Это большая квартира с потолками в четыре метра, с лепниной на потолке. Она изначально была семикомнатной. Одну комнату я соединила с кухней и сделала из нее столовую. Для гостиной объединила три комнаты — это было нереальное пространство для советских квартир. Из одной маленькой комнаты сделала вторую ванную с огромным окном. Одну комнату отвела под гардеробную. В итоге у нас получилось всего две спальни. 
В начале 1990-х годов все ходили к нам в гости, у меня до сих пор стоит стол длинной в три метра на 15 человек. Кафе, ресторанов тогда почти не существовало, пойти было некуда, и у нас происходили бесконечные застолья. 


— Старинный дом не преподносил каких-либо сюрпризов?

— Да, проблемы были, но не из-за дома, а скорее из-за моего ремонта. Многие комнаты я просто перепрофилировала. Например, мне пришлось тянуть к новой, придуманной мною ванной комнате трубы. А дом у нас небольшой, по две квартиры на этаже, всего шесть этажей. И вот однажды у меня лопнула труба, причем горячая вода текла прямиком в гардеробную моих соседей снизу, которые в тот момент были заграницей. Соседи под ними постоянно жили на Рублевке, к ним в квартиру также протекла вода. Потекла она и дальше — на второй этаж, к очень известному режиссеру-постановщику. И благодаря тому, что он в квартире живет постоянно, нам удалось обнаружить этот потоп. На режиссера однажды капнуло с потолка, он стал интересоваться, что происходит и откуда протекает. Началась паника. Нашли сначала хозяев квартиры на третьем этаже, живших на Рублевке. Они увидели пятно на своем потолке и поняли, что это не их вина. Тогда решили, что это соседи сверху, а те заграницей. Когда мы все-таки попали к ним в квартиру и зашли в гардеробную, мне стало дурно — выяснилось, что виной всему я, хотя у меня в квартире было сухо. Труба просто дала течь вниз. И у моих соседей вся одежда оказалась испорчена. Соседям пришлось делать ремонт. Но поскольку все они люди состоятельные и сочувствовали мне, то с меня никто даже денег не взял. Зато мы благодаря этому случаю все познакомились.  


— Может, это была вина ЖЭКа?

— Нет, ведь это я провела трубу через гардеробную в соседнюю комнату, из которой устроила ванную, так что это не их вина. Сейчас я планирую делать в этой квартире ремонт, буду менять трубы. Дело в том, что мы ставили их в 1990-х годах, когда гвоздей нормальных в стране не было, что уж говорить о трубах. 

— Как я поняла, Вы не раз делали ремонт?

— В своей первой однушке советского периода я только поменяла обои. И вот что удивительно — за все время, что я там жила, ни разу ничего не поломалось. Зато потом, когда я переехала в новое жилье и стала использовать дорогую современную сантехнику, то все постоянно ломалось. В советское время делали хоть и кондово, но надежно. 
 

 

— А какой стиль Вы предпочитаете?

— Разный. Отталкиваюсь от места, в котором живу. Бывает, входишь в пятиэтажку и попадаешь в квартиру с потолками в два с половиной метра, где все в позолоте и на стенах нарисовано в перспективе море с парусами, — это, по меньшей мере, странно. Такую картину уместно нарисовать в загородном доме, на юге, а в хрущевке она выглядит смешно. Поэтому я всегда придерживаюсь принципа, согласно которому внешняя оболочка должна соответствовать внутреннему содержанию. Например, свою квартиру я оформила в классическом стиле, потому что она в историческом доме. Но никакой позолоты, хотя родная лепнина осталась, и окна мы специально сделали деревянными. Мне нравится, когда в квартире или доме подчеркнута старина. Поэтому я пошла по классическому пути, но без наворотов. Потом я делала ремонт дома во Франции, который был построен в начале прошлого века в стиле арт-деко. Дизайн интерьеров выполнен в тех же традициях.


— Татьяна, какими советами по ремонту жилья Вы могли бы поделиться с нашими читателями? 

— Сначала нужно определиться, что именно вы хотите, выбрать стиль. Потом желательно понять, какая планируется мебель и где она будет стоять. Тогда не ошибетесь с электрикой и другими коммуникациями. То есть желательно иметь план расстановки мебели. Ведь в будущем отсутствие  в нужном месте электророзетки или выключателя будет осложнять жизнь и вызывать неудобства. Я считаю, что ремонт надо делать из очень качественных материалов, но не слишком навороченно. Любой стиль может быстро надоесть, особенно если это маленькая квартира. А если сделан качественный ремонт с минимальными изысками, тогда можно периодически менять обстановку, не затрачивая на это много средств. Переклеить обои или покрасить стены — не проблема, а вот ванную или кухню так быстро и просто не переделаешь и не переставишь, поэтому такой ремонт нужно очень серьезно продумывать заранее. 

— Как выглядит дом Вашей мечты?

— Сейчас я живу в загородном доме у подруги, которая уехала за границу. Но я очень хотела бы иметь собственной дом в Подмосковье. Но не большой. По своему опыту знаю, что просторный дом требует немалых затрат на содержание. Кроме того, половиной помещений в нем не пользуешься. Поэтому я хотела бы иметь участок в 20-25 соток, дом метров в 350 на три спальни. Это должен быть хороший поселок, безопасный, с большой рекреационной зоной, где можно гулять. Расстояние — не дальше 30 километров от Москвы. Таких поселков сейчас достаточно в Подмосковье. Есть шикарное, на мой взгляд, направление — Дмитровское шоссе, где очень много водоемов, но там ужасный трафик, невозможно ездить. Поэтому я выбрала бы Новорижское, Киевское, Каширское шоссе. 


— То есть Вы не городской человек, Вам больше нравится жить на природе? 

— Все зависит от жизненных факторов. Молодым людям, которые только начинают делать карьеру, конечно, надо жить в городе. А я уже могу позволить себе не ездить на работу к восьми утра. Поэтому мне комфортнее жить загородом. И огромная квартира мне не нужна. Маленькую квартиру в городе, конечно, можно иметь. Дом не обязательно должен быть большим, потому что, когда дети вырастают, то, как правило, хотят жить отдельно от родителей. Поэтому лучше сэкономить деньги и потом купить ребенку дом в близлежащем поселке. 

— А сейчас Вам нравится Москва? Ваше отношение к ней не изменилось?

— Многое в Москве, конечно, улучшено, но и многое потеряно. Например, мне не симпатичны эти бесконечные башенки, которые понастроил Лужков. На Манежной площади мне не нравится «лес» из фонарей. Такой богатый город, как Москва, мог бы себе позволить сделать индивидуальный дизайн фонарей, несколько на всю площадь, а не этот «частокол». Москва частично теряет свое лицо. Поэтому, наверное, и хочет новое правительство расширить столицу, чтобы все новое вынести туда, а в Москве сохранить по максимуму старину, историю. Вот едешь по Тверской к «Националю» и видишь «стекляшку», приделанную к нему сразу после «Ритца». Зачем? То же самое у  телеграфа — словно приклеили офис «Макдональдса». И таких вещей очень много. Снесли гостиницу «Минск», построили «Интерконтиненталь». Я понимаю, что «Минск» смотрелся на Тверской, как вставной зуб. И можно ведь было построить вместо него нечто более гармоничное. Нет, создали такой же вставной зуб, только новый, который не особо сочетается с соседними зданиями. Жаль! Очень хотелось бы, чтобы в Москве, в правильных местах появились новые суперсовременные шедевры уникальной архитектуры и инженерной мысли, которые стали бы символами города, славными на весь мир!

Беседовала Алена Дымова